Архангельская область > Северка

Северка

Старшие ветра и не заметили, когда подрасти успел самый юный из всех ветров. Сиверко!» — иногда качали они головами, осуждая его мальчишечий задор. «Сиверко! Так то же Сиверко!» — снисходительно посмеивался в бороду Дед Мороз и отмахивался, выслушивая их россказни о проказах юного ветерка.

Было у Сиверка много любопытства и цепкая память. Он дружил со сквозняками, а зимой краснел и смущался, когда Позёмка бежала с ним рядом и заглядывала в его ветреные глаза. Самый знаменитый сквозняк Великого Устюга — тот, который живёт в колокольне Успенского собора, — любил рассказывать Сиверку всякие немыслимые истории.

Какие-то он разузнал сам, какие-то случайно услышал от хулиганистых ветродуев, завывавших на ночной улице, а бывало, что и от заморских ветров, которые нет - нет, да и прибывали в Великий Устюг в многочисленной свите иноземных послов. Сиверко любил слушать, ведь с его — только тысячелетним! — жизненным опытом до сих пор многое казалось удивительным. Ещё Сиверку нравилось плутать в узких переходах колокольни... Вот и сегодня, пока не надоело, он прыгал по каменным ступенькам лестницы, выглядывал в оставленные в каменной кладке сквозные щели-окна. Он любил колокольню, да и кому из них, ветров, здесь могло не понравиться? Вот ведь какие были времена! Тогда каменщики очень уважительно относились и к сквознякам, и к ветрам, ко всем тем, кто любит простор, головокружительную высоту и скорость! Здесь было где погулять! А потом вырваться наверх — на просторную площадку звонницы, и, насколько хватит сил, уцепившись за язык колокола, раскачивать его, раскачивать! Но все напрасно — у юного ветерка не так много сил, и колокол молчит, а вот в песне сквозняка слышится Сиверку история города, улицы которого, как линии на карте, чётко прочерчены там, внизу, под колокольней. Иногда их скрывают зелёные кроны деревьев, разноцветье крыш — красноватых, серых и даже совсем замшелых, темно-зелёных, сквозь которые начали прорастать тоненькие берёзки. Но зато ничто не может заслонить Сиверку золота куполов, белизны храмов, в бессчётном множестве вписанных в живую карту города.

Взмывает устюжный ветерок Северка над храмом Николы Гостиного, выше его колокольни, в нетерпении заглядывает дальше — туда, где за тополями прячется от северного ветра изящное творение зодчих XVII века — Вознесенская церковь. Щекотно Сиверку касаться её затейливого узорочья, но любопытство и удивление каждый раз манит его ещё и ещё посмотреть на удивительные кружева. Видел ветерок, как они делаются: наметит художник рисунок, нанесёт глазурь на глиняную плитку, обожжёт в печи, и зазвучат цвета на изразце, как звонкие песни!

Северка помнит, как посреди шумной торговой площади строилась церковь Вознесения «старанием и казною» богатейшего устюжского купца Никифора Ревякина, и как с восхищением смотрели на рождение чуда горожане, почтительно кланяясь зодчим и мастерам-каменотёсам. Пожары не щадили хрупкую красоту деревянного Устюга, а вот то, что возводилось в камне, — устюжане знали — переживёт века! Был доволен и Никифор Ревякин, но мечтал уже о другом, о чем не сразу и вслух вымолвил. Прошло совсем немного лет, и возвели в Устюге строгий и величественный собор Михайло-Архангельского монастыря.

Так уж было: тратили деньги устюжские купцы не только на постройку хором, украшение усадеб, но, прежде всего, заботясь о спасении души, возводили они православные храмы. В далёких странствиях на север — в глухой тайге и на стремнинах северных рек, над бездонными пучинами морей и на безбрежных просторах океанов — мечтали купцы о тихой пристани.

С тех пор век за веком плывут над зеленью скверов и парков, над крышами домов Великого Устюга, над водной гладью Сухоны двухпалубные сказочные корабли-храмы с надутыми парусами.