Туризм в России  
 

Всеобщая история
Древний Египет
Древний Мир
I и II мировое войны
Истории Земли
Археология
Старинное оружие
Стили архитектуры
Азия
Ассирия
Вавилон
Древняя Индия
Древний Китай
Финикия
Цивилизация хеттов
Европа
Древняя Греция
Древний Рим
Европейские страны
Скандинавские боги
Россия
История
Русские князья
Русские цари
Плакаты СССР
Обнажённая натура
Разные виды живописи > Обнажённая натура

Обнажённая натура в искусстве

Ежегодно на протяжении сотен лет новые поколения студентов художественных ВУЗов проходят своего рода посвящение в профессию: им открывается для творческого изучения мир обнажённого человеческого тела. Зарисовки обнажённой натуры становятся для художника привычным рабочим материалом, его школьными прописями. Массив ученических работ выполняется лавинообразно, но уцелеет из него немногое, и ещё меньше, если автор прославится, станет музейными экспонатами.

Традиции художественной педагогики, делавшие упор на изучение человеческого тела, берут начало в ренессансной Европе. При создании Императорской Академии художеств использование живой натуры как основы для оттачивания навыков рисунка было возведено в базовый принцип.

Сформировалась методика обучения, без существенных изменений продержавшаяся до конца XIX века. Она предполагала, что воспитанник, показавший успехи на различных стадиях рисования с гипсов, переводился в старший из установленных в Академии «возрастов», что открывало ему доступ в Натурный класс. Так называлась одна из аудиторий Академии - зал со скамьями, расположенными полукруглым амфитеатром. В нём занимались по вечерам при свете масляных ламп, так как считалось, что искусственное освещение оптически более удобно для анализа натуры. В центре зала дежурный педагог ставил обнаженного натурщика, придавая ему позу на свое усмотрение. Поза была сложной, а зачастую неестественной, что позволяло проявить и сделать более рельефными изгибы человеческого тела и напряженные мышцы.

На этом материале студент Академии набивал руку, но вместе с тем в духе классицистических доктрин привыкал подменять настоящую человеческую пластику искусственными клише. Классицизм, будучи как стиль обращён к идеальному, влиял и на облик натурщиков. До середины XIX века оптимальной моделью считался человек атлетического телосложения, похожий на античного героя. В нём не пытались разглядеть индивидуальность, а реальные особенности его внешности подгонялись в рисунках под академический стандарт под руководством опытного в этом деле педагога. Такие штудии были полезны, поскольку развивали в воспитаннике техническую изощрённость и хорошее знание анатомии. Но, увы, только мужской. Одной из странностей, отдалявших академический метод от реальности, было то, что Академия нанимала натурщиками исключительно мужчин и не обеспечивала студенту возможности изучать как творческий объект женское тело. Начинающий художник знал его крайне слабо. Ему приходилось ориентироваться на гипсы и изобразительные материалы, даже пытаться писать женские фигуры с мужчин либо искать модели в частном порядке. В выигрышном положении оказывались заграничные пенсионеры Академии, которые в Италии и Франции увлечённо окунались в развитую и доступную индустрию услуг натурщиц. В России же возможность писать с натура обнажённое женское тело долго была атрибутом элитарного статуса для художника.

Лишь в конце XIX века, когда старая система полностью себя исчерпала, в комплексе реформ, призванных приблизить Академию к жизни, оказалась и работа с живой натурой. К 1880-м годам, сначала полуофициально, в Натурном классе появились в качестве моделей женщины. Типажи натурщиков-мужчин стали разнообразнее и ближе к запросам, предъявляемым реалистической живописью. Наставники не позволяли воспитанникам трактовать обнажённую натуру в духе модернистских течений и в преподаваемой технике рисунка были верны вековой академической традиции. Но гендерный фактор внёс новую окраску в отношение к самому объекту изображения: в моделях-женщинах отныне видели и раскрывали красоту и эротизм, а на мужских постановках учились передавать не условно-прекрасное, а острохарактерное, в том числе не всегда привлекательное. Эти поводы сохранились в практике Академии и в последующие годы.

Постановка с обнажённой моделью принадлежит кисти ветерана передвижнического движения М. П. Клодта. Художник относился к пуританскому творческому поколению, для которого были не органичны любые сюжеты, связанные с изображением обнажённой натуры. Идейно мастера-жанристы видели в ней уступку презираемому ими салонному искусству, да и технически, скорее всего, вряд ли были в состоянии справиться с подобной темой. Однако к началу ХХ века дискуссия давно утратила актуальность, использование обнажённых женщин-моделей в мастерских художников и учебных классах стало обыденной чертой русского художественного быта. В это время Клодт, уже завершивший творческую карьеру, служил преподавателем рисунка и акварели в рисовальной школе Общества поощрения художеств и в Училище барона Штиглица. Явно в одном из этих заведений он и выполнил как педагог работу, представляемую на выставке. Примечательно, что его акварель, созданная как учебное пособие и призванная свидетельствовать скорее методах преподавания, чем о достоинствах художника, несёт в себе анатомическую неточность в передаче пропорций запрокинутой руки модели. Художнику в данном случае приходилось обучать тому, для чего он, в силу возраста и особенностей творческого пути, сам не имел твёрдых наработок.

Выглядит парадоксом, что определяющую роль в детализации обнажённой женской натуры в Академии художеств сыграл И. Е. Репин, творческий темперамент которого раскрывался в совершенно иной плоскости. Репин - художник, увлечённый социальной проблематикой и абсолютно неэротичный. Личный нерв в передаче женской плоти в его работах просматривается крайне редко. Но привлечение моделей-женщин явилось для Репина инструментом значимой общественной задачи: реформирования педагогики и внедрения реализма в живопись. Появление его работ в жанре ню, довольно немногочисленных, было вызвано обыкновением художника писать модель одновременно со студентами, чтобы те наблюдали за его техникой. Как профессионал высокого класса Репин был способен к исследованию любой натуры, пусть и не слишком для него характерной. Об этом свидетельствует представленный на выставке офорт его работы, на котором художник мастеровито моделирует штрихами фигуру модели и передаёт игру теней на её коже.

Но более показательной для его отношения к теме видится акварель с натурщицей, сидящей в кресле, относящаяся к 1883 году. Эта постановка натурного класса известна нам и по другому источнику, поскольку тогда же её написал М. В. Врубель, посещавший у Репина занятия акварелью. Врубель отразил богатство аксессуаров, окружавших модель и оттенявших её вялость, и придал рядовой учебной штудии глубину и многозначительность. А вот у его наставника объект явно не вызвал вдохновения. В акварели не проявилось ни репинское мастерство, ни способность к созданию образа, а произошла лишь скучноватая фиксация материала, в которой телу женщины внимания было уделено не больше, чем прописанным без существенной проработки драпировкам и креслу.

Хотя московское училище живописи, ваяния и зодчества традиционно считалось заведением более свободным, чем консервативная Академия художеств, женщины-модели появились здесь позже, чем в Петербурге. Их по примеру своего учителя И. Е. Репина ввёл в употребление В.А. Серов, в 1897 году возглавивший натурный класс Училища. Для самого Серова, как художника, а не педагога, тема обнажённой натуры была далеко не столь чужда, как для Репина. Серов развивал её, опираясь на достижения современного ему искусства. В обществе рубежа веков существовал запрос на остроту в трактовке темы женского тела, и художник, будучи сильным рисовальщиком, демонстрировал способность к смелым решениям и выразительным ракурсам часто при минимальных изобразительных средствах. Вспомним созданный им портрет Иды Рубинштейн, ставший самым эпатажным ню в русском искусстве Серебряного века. Эти навыки художника хорошо видны и в его карандашных набросках обнажённых женских фигур из собрания тверской картинной галереи. Они демонстрируют влияние новых стилей в сочетании с серьёзной академической выучкой. В то же время как педагог Серов предоставлял своим студентам свободу поиска, и скоро поколение его учеников (таких, как Михаил Илларионов), увлечённое идеями авангарда, предложило радикально новые способы отражения действительности, в том числе и полное отрицание эстетического компонента в изображении женского тела.

Художник Тыранов

Художник А.В. Тыранов был самым успешным из учеников А. Г. Венецианова, сделавшим блестящую творческую карьеру. Его обращение к теме обнажённой женской натуры, нечастое для живописи николаевской эпохи, выглядит творческим вызовом учителю. Венецианов считал, что Тыранов слишком увлёкся внешними эффектами в духе Карла Брюллова. Этот спор учителя и бывшего ученика наглядно проявляется и в их отношении к трактовке женских фигур. Обнажённых изображали оба. Но Венецианов писал своих купальщиц и вакханок с крепостных крестьянок, перенося на холст их простецкую внешность, смущение и стыдливые попытки прикрыться. Он выигрывал в естественности и лиризме, но проигрывал в том, чего ждала от подробных сюжетов публика. Именно в сфере соответствия этим ожиданиям Тыранов имел основания чувствовать себя победителем.

    Советские художники

XX век в истории искусства знаменует радикальный перелом: развитие технологий, научные открытия и социальные катаклизмы приводят к десакрализации и зачастую «расчеловечиванию» тела. Художественный образ утрачивает целостность, а тело становится полем для эксперимента в рамках многочисленных художественных парадигм от знаково-символистских трактовок и аналитики конструктивизма до подчёркнуто осязаемой телесности социалистического реализма. В экспозиции представлена стилистическая панорама ХХ века, которая призвана продемонстрировать многомерность и многоплановость подходов к натурному позированию и осмыслению феномена человеческого тела в ХХ веке.

Яркой иллюстрацией процесса эксперимента является творчество Антонины Софроновой (1892-1966), которая в монохромной графике начала 1920-х годов - периода её работы в тверских свободных художественных мастерских - исследует кубистическое разложение формы. Её штудии обнажённых нарушают «физическую конструкцию предметного мира», являясь своеобразными аналитическими упражнениями на построение формы.

Алексей Кравченко (1889-1940), выдающийся московский художник-график и живописец, неустанный новатор в области техники печатной графики и гравюры, напротив, утверждает неоромантический взгляд на действительность. Пластическая мощь форм его обнажённых моделей, навеянная впечатлениями от итальянского искусства, сочетается с импрессионистической воздушностью, отражая авторский принцип приоритета характера и темперамента натуры над анатомической точностью.

Натурные опыты Бориса Чернышева (1906-1969) - графика, монументалиста, скульптора - отличаются «раскованностью и исполнительской свободой, соединённой с экспрессивностью и эмоциональностью». Штудии, в которых на первый план выходит динамика цвета, созданы в 1960-х годах, когда у Чернышева появилась личная мастерская.

Даже в творчестве художников, чьё искусство связано с областью фантазии и вымысла, натурное позирование занимало важное место. Борис Диодоров (род. 1934) - советский и российский художник-график, классик отечественной книжной иллюстрации. В своих натурных работах он следует классической реалистической традиции все современной артикуляции.