Разные виды живописи > Обнажённая натура
Обнажённая натура в искусстве
Ежегодно на протяжении сотен лет новые поколения студентов художественных ВУЗов
проходят своего рода посвящение в профессию: им открывается для творческого
изучения мир обнажённого человеческого тела. Зарисовки обнажённой натуры становятся
для художника привычным рабочим материалом, его школьными прописями. Массив
ученических работ выполняется лавинообразно, но уцелеет из него немногое, и
ещё меньше, если автор прославится, станет музейными экспонатами.
Традиции художественной педагогики, делавшие упор на изучение человеческого
тела, берут начало в ренессансной Европе. При создании Императорской Академии
художеств использование живой натуры как основы для оттачивания навыков рисунка
было возведено в базовый принцип.
Сформировалась методика обучения, без существенных изменений продержавшаяся
до конца XIX века. Она предполагала, что воспитанник, показавший успехи на различных
стадиях рисования с гипсов, переводился в старший из установленных в Академии
«возрастов», что открывало ему доступ в Натурный класс. Так называлась одна
из аудиторий Академии - зал со скамьями, расположенными полукруглым амфитеатром.
В нём занимались по вечерам при свете масляных ламп, так как считалось, что
искусственное освещение оптически более удобно для анализа натуры. В центре
зала дежурный педагог ставил обнаженного натурщика, придавая ему позу на свое
усмотрение. Поза была сложной, а зачастую неестественной, что позволяло проявить
и сделать более рельефными изгибы человеческого тела и напряженные мышцы.
На этом материале студент Академии набивал руку, но вместе с тем в духе классицистических
доктрин привыкал подменять настоящую человеческую пластику искусственными клише.
Классицизм, будучи как стиль обращён к идеальному, влиял и на облик натурщиков.
До середины XIX века оптимальной моделью считался человек атлетического телосложения,
похожий на античного героя. В нём не пытались разглядеть индивидуальность, а
реальные особенности его внешности подгонялись в рисунках под академический
стандарт под руководством опытного в этом деле педагога. Такие штудии были полезны,
поскольку развивали в воспитаннике техническую изощрённость и хорошее знание
анатомии. Но, увы, только мужской. Одной из странностей, отдалявших академический
метод от реальности, было то, что Академия нанимала натурщиками исключительно
мужчин и не обеспечивала студенту возможности изучать как творческий объект
женское тело. Начинающий художник знал его крайне слабо. Ему приходилось ориентироваться
на гипсы и изобразительные материалы, даже пытаться писать женские фигуры с
мужчин либо искать модели в частном порядке. В выигрышном положении оказывались
заграничные пенсионеры Академии, которые в Италии и Франции увлечённо окунались
в развитую и доступную индустрию услуг натурщиц. В России же возможность писать
с натура обнажённое женское тело долго была атрибутом элитарного статуса для
художника.
Лишь в конце XIX века, когда старая система полностью себя исчерпала, в комплексе реформ, призванных приблизить Академию к жизни, оказалась и работа с живой натурой. К 1880-м годам, сначала полуофициально, в Натурном классе появились в качестве моделей женщины. Типажи натурщиков-мужчин стали разнообразнее и ближе к запросам, предъявляемым реалистической живописью. Наставники не позволяли воспитанникам трактовать обнажённую натуру в духе модернистских течений и в преподаваемой технике рисунка были верны вековой академической традиции. Но гендерный фактор внёс новую окраску в отношение к самому объекту изображения: в моделях-женщинах отныне видели и раскрывали красоту и эротизм, а на мужских постановках учились передавать не условно-прекрасное, а острохарактерное, в том числе не всегда привлекательное. Эти поводы сохранились в практике Академии и в последующие годы.
Постановка с обнажённой моделью принадлежит кисти ветерана передвижнического
движения М. П. Клодта. Художник относился к пуританскому творческому поколению,
для которого были не органичны любые сюжеты, связанные с изображением обнажённой
натуры. Идейно мастера-жанристы видели в ней уступку презираемому ими салонному
искусству, да и технически, скорее всего, вряд ли были в состоянии справиться
с подобной темой. Однако к началу ХХ века дискуссия давно утратила актуальность,
использование обнажённых женщин-моделей в мастерских художников и учебных классах
стало обыденной чертой русского художественного быта. В это время Клодт, уже
завершивший творческую карьеру, служил преподавателем рисунка и акварели в рисовальной
школе Общества поощрения художеств и в Училище барона Штиглица. Явно в одном
из этих заведений он и выполнил как педагог работу, представляемую на выставке.
Примечательно, что его акварель, созданная как учебное пособие и призванная
свидетельствовать скорее методах преподавания, чем о достоинствах художника,
несёт в себе анатомическую неточность в передаче пропорций запрокинутой руки
модели. Художнику в данном случае приходилось обучать тому, для чего он, в силу
возраста и особенностей творческого пути, сам не имел твёрдых наработок.
Выглядит парадоксом, что определяющую роль в детализации обнажённой женской
натуры в Академии художеств сыграл И. Е. Репин, творческий темперамент которого
раскрывался в совершенно иной плоскости. Репин - художник, увлечённый социальной
проблематикой и абсолютно неэротичный. Личный нерв в передаче женской плоти
в его работах просматривается крайне редко. Но привлечение моделей-женщин явилось
для Репина инструментом значимой общественной задачи: реформирования педагогики
и внедрения реализма в живопись. Появление его работ в жанре ню, довольно немногочисленных,
было вызвано обыкновением художника писать модель одновременно со студентами,
чтобы те наблюдали за его техникой. Как профессионал высокого класса Репин был
способен к исследованию любой натуры, пусть и не слишком для него характерной.
Об этом свидетельствует представленный на выставке офорт его работы, на котором
художник мастеровито моделирует штрихами фигуру модели и передаёт игру теней
на её коже.
Но более показательной для его отношения к теме видится акварель с натурщицей,
сидящей в кресле, относящаяся к 1883 году. Эта постановка натурного класса известна
нам и по другому источнику, поскольку тогда же её написал М. В. Врубель, посещавший
у Репина занятия акварелью. Врубель отразил богатство аксессуаров, окружавших
модель и оттенявших её вялость, и придал рядовой учебной штудии глубину и многозначительность.
А вот у его наставника объект явно не вызвал вдохновения. В акварели не проявилось
ни репинское мастерство, ни способность к созданию образа, а произошла лишь
скучноватая фиксация материала, в которой телу женщины внимания было уделено
не больше, чем прописанным без существенной проработки драпировкам и креслу.
Хотя московское училище живописи, ваяния и зодчества традиционно считалось
заведением более свободным, чем консервативная Академия художеств, женщины-модели
появились здесь позже, чем в Петербурге. Их по примеру своего учителя И. Е.
Репина ввёл в употребление В.А. Серов, в 1897 году возглавивший натурный класс
Училища. Для самого Серова, как художника, а не педагога, тема обнажённой натуры
была далеко не столь чужда, как для Репина. Серов развивал её, опираясь на достижения
современного ему искусства. В обществе рубежа веков существовал запрос на остроту
в трактовке темы женского тела, и художник, будучи сильным рисовальщиком, демонстрировал
способность к смелым решениям и выразительным ракурсам часто при минимальных
изобразительных средствах. Вспомним созданный им портрет Иды Рубинштейн, ставший
самым эпатажным ню в русском искусстве Серебряного века. Эти навыки художника
хорошо видны и в его карандашных набросках обнажённых женских фигур из собрания
тверской
картинной галереи. Они демонстрируют влияние новых стилей в сочетании с
серьёзной академической выучкой. В то же время как педагог Серов предоставлял
своим студентам свободу поиска, и скоро поколение его учеников (таких, как Михаил
Илларионов), увлечённое идеями авангарда, предложило радикально новые способы
отражения действительности, в том числе и полное отрицание эстетического компонента
в изображении женского тела.
Художник А.В. Тыранов был самым успешным из учеников А. Г. Венецианова, сделавшим
блестящую творческую карьеру. Его обращение к теме обнажённой женской натуры,
нечастое для живописи николаевской эпохи, выглядит творческим вызовом учителю.
Венецианов считал, что Тыранов слишком увлёкся внешними эффектами в духе Карла
Брюллова. Этот спор учителя и бывшего ученика наглядно проявляется и в их отношении
к трактовке женских фигур. Обнажённых изображали оба. Но Венецианов писал своих
купальщиц и вакханок с крепостных крестьянок, перенося на холст их простецкую
внешность, смущение и стыдливые попытки прикрыться. Он выигрывал в естественности
и лиризме, но проигрывал в том, чего ждала от подробных сюжетов публика. Именно
в сфере соответствия этим ожиданиям Тыранов имел основания чувствовать себя
победителем.
XX век в истории искусства знаменует радикальный перелом: развитие технологий,
научные открытия и социальные катаклизмы приводят к десакрализации и зачастую
«расчеловечиванию» тела. Художественный образ утрачивает целостность, а тело
становится полем для эксперимента в рамках многочисленных художественных парадигм
от знаково-символистских трактовок и аналитики конструктивизма до подчёркнуто
осязаемой телесности социалистического реализма. В экспозиции представлена стилистическая
панорама ХХ века, которая призвана продемонстрировать многомерность и многоплановость
подходов к натурному позированию и осмыслению феномена человеческого тела в
ХХ веке.
Яркой иллюстрацией процесса эксперимента является творчество Антонины
Софроновой (1892-1966), которая в монохромной графике начала 1920-х
годов - периода её работы в тверских свободных художественных мастерских - исследует
кубистическое разложение формы. Её штудии обнажённых нарушают «физическую конструкцию
предметного мира», являясь своеобразными аналитическими упражнениями на построение
формы.
Алексей Кравченко (1889-1940), выдающийся московский художник-график
и живописец, неустанный новатор в области техники печатной графики и гравюры,
напротив, утверждает неоромантический взгляд на действительность. Пластическая
мощь форм его обнажённых моделей, навеянная впечатлениями от итальянского искусства,
сочетается с импрессионистической воздушностью, отражая авторский принцип приоритета
характера и темперамента натуры над анатомической точностью.
Натурные опыты Бориса Чернышева (1906-1969) - графика, монументалиста,
скульптора - отличаются «раскованностью и исполнительской свободой, соединённой
с экспрессивностью и эмоциональностью». Штудии, в которых на первый план выходит
динамика цвета, созданы в 1960-х годах, когда у Чернышева появилась личная мастерская.
Даже в творчестве художников, чьё искусство связано с областью фантазии и
вымысла, натурное позирование занимало важное место. Борис Диодоров
(род. 1934) - советский и российский художник-график, классик отечественной
книжной иллюстрации. В своих натурных работах он следует классической реалистической
традиции все современной артикуляции.
|